Фандом «Psycho-Pass»: «Любовь безумцев», часть 5, фик-игра по аниме.

 Начало здесь: часть 1часть 2часть 3, часть 4………………Часть пятая, Когами.Когами никаким словами не мог описать того, что с ним происходило. Нет, не то чтобы его мучили угрызения совести и кошмары по ночам — он в своей жизни убил стольких преступников, что давно разучился даже лица их запоминать, выстрел из доминатора — и в следующий момент этот человек уже вычеркнут из его памяти — так надо, так лучше, так единственно правильно… sego2Но не в этот раз. Шинья понимал, что Сего во многом прав, но не желал признавать этого вслух, ему не позволяла его гордость, принципы, и мнимая уверенность, что методы Макишимы для него, Когами, совершенно неприемлемы. Но в тот вечер, стоя позади израненного, истекающего кровью человека в белом, он понял, что значит для него нажать сейчас на курок — это больше не справедливость, это уже просто месть, и движет им та же жестокость, что и до этого Макишимой.

  Но он сделал свой выбор — он выстрелил, тем самым перечеркнув свои принципы во имя мести. И никогда не жалел, готов был всю жизнь довольствоваться этой «свершившейся местью» и утешать себя тем, что не зря бросил на алтарь этой мести всю свою прежнюю жизнь, должность в Бюро, своих друзей и дом, и готов был теперь всю жизнь скитаться по миру без возможности вернуться — пусть, зато он утолил свою ненависть. Так он думал некоторое время после того, как уехал из страны, но со временем начал понимать, что ненависть и месть — лишь сиюминутные эмоции, затуманившие ему рассудок, а их истинный враг — Сивилла, всё еще существует, и она единственная, кого следует уничтожить. Он по-прежнему не оправдывал методов Сего, но уже не мог сказать, что его собственные методы борьбы чем-то лучше… Теперь, увидев Сего живым, он почему-то испытал облегчение, словно всё это время жил со смутным ощущением совершённой ошибки, а теперь оно наконец исчезло, и всё встало на свои места. Ненависти он тоже не испытывал, только усталость — от побегов, бесконечных переездов, от поиска места, где ему было бы хоть немного уютней, чем в безликих гостиничных номерах…

— Просто? Чтобы тебя убить, мне пришлось стать беглым преступником, порвать все связи с Бюро, самому стать мишенью, а ты говоришь — просто… Но, знаешь, я даже рад, что ты жив, — это он произнес как-то машинально, не успев подумать о том, что говорит, и, произнеся, мысленно обругал себя за излишнюю «сентиментальность», хотя это было всего лишь облегченье от того, что на его совести не висит теперь это убийство, которое, если уж на чистоту, совсем не справедливости ради было. А еще — он чувствовал такую тоску всё время с тех пор, как покинул Японию — ни одного знакомого лица, никого, с кем можно было бы поговорить о прошлом, о той его жизни, и о том, что «тогда» произошло, а теперь есть хоть кто-то, с кем можно поговорить. «Не важно, друг О’Брайен или враг — он тот, с кем можно говорить, и это главное», — вспомнил Когами. Оруэлл, 1984, одна из любимых книг Макишимы, надо же, помнится до сих пор. И на письменном столе Шиньи в номере отеля лежит раскрытый обложкой вверх Кафка «По направлению к Свану». «Почему?.. Почему я до сих пор читаю те же книги, что и он?»

— Мы теперь с тобой, очевидно, в одинаковом положении, — невесело усмехнулся бывший Каратель. — Но я удивлен, что ты выбрал подобную работу… — он помолчал несколько секунд, словно обдумывая этот свой вопрос. Действительно, образ Макишимы никак не вязался у него с официантом или хостом. — Надолго планируешь тут задержаться?

 ДАЛЕЕ: ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *